В самолете он чувствует себя, как в рабочем кабинете. Перелет из Киева в Москву – около 2-х часов. Маршрут привычный. Сняв пиджак, Владимир Продивус что-то помечает в документах, которые планирует обсудить с российскими партнерами. Моложавый и спортивный, в деловых кругах Продивус известен как бизнесмен, у которого слово равносильно подписи под документом. Его основной бизнес – строительство. Уже несколько лет Владимир возглавляет наблюдательный совет украинского акционерного общества «Мостобуд». В 2008-м, по версии журнала «Фокус», г-н Продивус вошел в число самых богатых людей Украины.

Иногда говорят о «народной дипломатии». Есть ли дипломатия бизнесовая? Об этом, пока самолет пропускает через турбины расстояние от одной столицы до другой, с Владимиром Продивусом беседует Виктор Коробков.

ВОПРОС: С какими партнерами ты предпочитаешь иметь дело в бизнесе: с украинскими, или российскими? Мы знакомы давно, поэтому я как бы имею карт-бланш на некорректные вопросы.

ОТВЕТ: Да я ж объяснял однажды: в бизнесе у меня друзей нет. Это же относится и к связке национальности партнера с моим бизнесом.

В: Тогда повтори для читателей – о несовместимости бизнеса и дружбы. Такое не каждый день услышишь…

О: Есть несколько грубая фраза: мухи – отдельно, компот – отдельно. Для меня в бизнесе нет ни друзей, ни родственников. В деловых отношениях никогда не перехожу на личности. В бизнесе могу спорить, ругаться… Но дела закончены, и идет совершенно иной, дружеский треп. Подкалываем друг друга, о чем-то вспоминаем, смеемся…

В: Уточни: бизнес-партнер не может быть другом, или твой друг – партнер по бизнесу не имеет преимуществ перед другими?

О: Второе правильно. Даже, если друг – деловой партнер, он не может давить на друга – такого же партнера, рассчитывая на привилегии. Коль ты говоришь, что партнер не прав, значит, тот должен воспринимать суровое слово как сигнал к изменению, а не затаивать обиду – дескать, друг, а ставит в общий строй. Есть дело, которое приносит деньги! И ты или делаешь его со мной, или уходишь из команды. Я не собираюсь становиться нищим из-за друзей или родственников.

Поэтому давай встречаться, поднимать вместе сто грамм, давай дружить, но в мой бизнес не лезь. Лучше я тебе по-дружески помогу.

В: Сурово!..

О: Но – справедливо!..

Так же и с украинцем, с россиянином, с немцем – с любым другим, коль у нас общий бизнес. Пойми, прибыль национальности не имеет. И пусть меня упрекнут в непатриотичности! Любая страна будет богаче, когда станут богаче ее граждане.

Я строю мосты и зарабатываю на этом деньги. В России у «Мостобуда» есть партнер – Курганский завод металлоконструкций, от ритмичности поставок которого зависят сроки пуска Подольского мостового перехода в Киеве и автомагистрали через Днепр в Запорожье. Это – гигантские стройки, успех которых влияет на социальную обстановку в целых регионах. Кто там бывал, хорошо знает, что географически они разделены рекой на две части: «спальные» районы и административно-промышленные центры. В Запорожье сегодня всего два моста: однорядный, по которому добираться в центр надо 1,5-2 часа, и старушка-дамба Днепрогэса, отпраздновавшая 80-летие. Лично я не рискнул бы ездить по ней даже на велосипеде. С пуском новой магистрали, жители «спальной» Бабурки будут попадать в центр за 20-30 минут. Чувствуешь разницу? А теперь, представь, что у тебя в кармане – билет на поезд или на самолет. Кого ты помянешь «незлым, тихим словом», в газованной-перегазованной автомобильной «пробке»?

Так вот, партнеры из Кургана еще ни разу не подвели нас. У меня не болит голова о том, что они могут не выполнить обязательств, заартачиться, искать объяснения вместо решения.

Теперь скажи, когда завтра «Мостобуд» ввяжется в очередную грандиозную стройку – кого я приглашу в партнеры? Конечно же, курганцев! И пусть они будут хоть марсианами по национальности!

То же и в отношении российского Люберецкого завода мостостроительного оборудования, откуда мы получаем трубы сложного диаметра.

И в Кургане, и в Люберцах – ответственные профессионалы. Значит, они помогают украинскому мостостроению и моему бизнесу. Соответственно веду себя с ними и я. Если кто-то хочет танцевать в национальных шароварах, когда надо строить, – страдает народ. Вот почему я говорю: бизнес национальности не имеет. И у нас, и в России есть, кому лозунги произносить, и есть, кому – созидать.

Кстати, знаю я в России одну организацию. Они такого начудили по поводу другой украинской стройки, что еще не построенный мост в очередной раз перекраивают. Как ты думаешь, я не захочу влезать с ними в серьезные отношения из-за того, что это – россияне?

Потому, что с такими я не только не заработаю, но и свое потеряю!

В: А россияне довольны отношениями с «Мостобудом»?

О: Об этом у них спроси. Лично я жалоб не слышал. Не мной сказано: «По делам суди о словах людских».

Даю пример. В структуру «Мостобуда» входит проектное бюро. Очень известное в профессиональных кругах. Славится тем, что занимается уникальными проектами. Что такое проектное бюро? Кабинеты и коридоры? Абсолютно примитивное понимание! Это – головы с добротным «серым веществом». Понимающие: что надо делать, для чего, и что из этого получится.

Первой большой работой мостобудовского проектного бюро как раз был сложнейший мост через реку Шайтанку в российском Заполярье. Кто бывал в Салехарде – видел. Его нельзя не заметить. Филигранное строение – с трехэтажным рестораном на наклоненном пилоне. Размещение такого ресторана – с большим весом, огромной ветровой площадью, ограничения по колебаниям, перепады температуры и прочая-прочая заставляли даже бывалых специалистов махнуть рукой на фантастический проект. А в «Мостобуде» взялись за расчеты. И придумали абсолютно нестандартные решения. Мост введен в эксплуатацию в 2003-м году и занесен в российскую книгу рекордов «Левша».

Коль уж заговорили о проектном бюро – еще песня из той же оперы. Есть в России малоизвестный пролив под названием Веллапарад. Задумали через него перекинуть мост. Не буду вдаваться в тонкости, но подводных камней хватало. Обратились к нам. Проектировщики поломали голову… В 2002-м году мост построен. Россияне ездят и не нарадуются.

В Киеве родилось и сложнейшее решение пролетного строения омского моста через Иртыш. Много чего нашего есть… И в Украине, и в России, и по всему миру…

Такая вот бизнесовая дипломатия!

В: В чем правда, брат, мостобудовская?

О: В людях, в специалистах, в технике, в технологиях – во всем, что называется опытом и традициями. Компания уже больше 60-ти лет успешно работает. А если разобраться – то и чуть ли ни вековой опыт мостостроения сконцентрирован в «Мостобуде». Ведь и те, кто строили Днепрогэс, и те, кто в составе действующей армии возводили переправы под огнем и бомбежками Великой Отечественной – все они, со своим опытом и умением, составили костяк «Мостобуда».

Есть, конечно, молодые, дикорастущие компании. Только когда мне начинают намекать, мол, конкуренты дышат в спину, я отвечаю: покажите мосты, которые они построили – тогда и поговорим на равных! А мы представим все действующие киевские мосты. К слову, однажды наши компьютерщики подсчитали: если вытянуть в одну линию мостобудовские мосты – как раз от Киева до Севастополя и дотянулся бы «мостик». Специально подчеркиваю: не дорога, а – мост! Сегодня в Украине практически нет мостовых сооружений, строительство которых обошлось бы без нашей компании. И, кстати, не только в Украине. Ведь в послевоенные годы трест «Мостострой №1», реорганизованный потом в ОАО «Мостобуд», был одним из самых мощных отраслевых предприятий бывшего Союза. Большинство мостовых сооружений того времени в граничащих с Украиной Молдовой, Беларусью, областях России построены нашей компанией. После распада СССР Украине и досталась эта развитая и мощная мостостроительная структура – со своей техникой, кадрами, опытом и традициями.

Опыт – это принципиально. Понимаешь, если у кого-то сегодня возникают как бы неразрешимые проблемы, то мы подобное уже проходили. И знаем, как подобные проблемы решать.

В: То есть с «Мостобудом» нынешним акционерам повезло…

О: Не все так просто. Когда в 2003-м мы пришли в компанию, она умудрилась многое растерять. Сам помнишь, какое время было? Да и бывшие собственники выжимали все, что только можно было выжать.

Замороженные проекты, пришедшая в негодность и растасканная техника, неподъемные задолженности по зарплате – вот лишь то немногое, с чем пришлось столкнуться новым акционерам. Уникальные специалисты разбегались за заработками по заграницам. А ведь, чтобы подготовить профессионального мостовика, надо лет 7, а по некоторым специальностям – и до 20-ти годов практической работы.

Радует, что в нашей команде акционеров напрочь нет настроений временщиков. За это время мы втрое увеличили вложения в технику и технологии, ликвидировали задолженности по зарплате и повысили ее практически вчетверо. В пересчете с гривен, в среднем, по 560 долларов выходит. Такую в Украине получают киевляне. А у нас в провинции зарабатывают больше. Потому что премия у мостовиков – до 100 и выше процентов. Мы увязали труд человека с результатами. Добросовестные люди получают по 1,5 тысячи долларов и более. Кстати, за границу специалисты больше не бегут. Количество работников увеличилось вдвое и составляет ныне более 5 тысяч человек. А ежегодные объемы выполняемых нами работ выросли почти в 10 раз.

Самолет зарулил на стоянку. К трапу юркнуло авто с надписью «VIP». Владимир Продивус на мгновение задержался и, как бы информацию к размышлению, бросил:

- К слову, родившийся в Киеве российский дипломат Евгений Максимович Примаков любил фразу о том, что намерения – величина переменная, потенциал – постоянная. У «Мостобуда» - огромный потенциал. Поэтому мы еще долго будем лидерами.